Сэму никогда не нравились простые и однозначные лозунги, которыми принято вдохновлять солдат, и фразы вроде "Трудно только пока сомневаешься", принадлежали именно к этой категории, и вызывали недоверие и полупрезрительную усмешку. Так было раньше. До того момента, как в той комнате бой часов перешёл в рык адских псов. До похорон Дина. До отказа демона перекрёстка пойти на сделку. Одним словом, до того, как была потеряна последняя надежда. Сейчас Сэм знал точно: трудно действительно только пока сомневаешься, пока у тебя есть хоть какая-то грань, за которую ты не переступишь. Он сам эту грань потерял ещё на том перекрёстке, чуть больше месяца назад, и принимать решения, руководствуясь только конкретной боевой необходимостью, оказалось до смешного просто.
Солнце сползло совсем низко к горизонту, и закатные отсветы на столе приобрели кровавый оттенок. Сэм усмехнулся и, наконец, отложил шомпол, придирчиво осмотрев обрез, только что приведённый в порядок.
"Что-то мне везде, куда ни посмотрю, кровь мерещится. Наверное, надо считать хорошим знаком: к схватке. Скорей бы".
За спиной послышался тихий шорох: Руби. Сэм полуобернулся к ней через плечо, помедлил секунды три, потом кивнул, будто бы нехотя:
- Иду. Сейчас, - кивнув ещё раз, он приложился к початой бутылке виски и спиной чуть ли не физически почувствовал неодобрение, исходившее от демоницы.
Руби не нравилось, когда он подкреплял силы таким образом, ей виделось в этом проявление неуверенности и слабости, недопустимых на том пути, на который ступил Винчестер-младший. В те моменты, когда Сэм был честен с собой, он вынужденно признавал, что его черноглазая учительница права: неуверенности было хоть отбавляй, а от этого и слабость увеличивалась в геометрической прогрессии. Он не чувствовал в себе достаточных сил для совершения задуманного и злился на собственную медлительность и нерадивость в учёбе. Сколько бы Руби ни говорила, что нужно время, необходимы тренировки, а Сэм то и дело торопил и подхлёстывал себя, желая бегом бежать к своей мести.
- Иду, - чуть громче повторил он и резко поднялся из-за стола.
Всё было, как всегда. Хибара, из которой они с Руби сделали подобие личного штаба, давно уже стала похожа на берлогу сумасшедшего экзорциста: соль, святая вода, с полдюжины всевозможных защит, тщательно прорисованная ловушка для демонов на полу. Такая ловушка - та же паутина: кто попался, станет обедом. Сэм усмехнулся, входя в комнату: раньше такая аналогия не пришла бы в голову, но сейчас он чувствовал себя так, как будто по-настоящему голоден и насытится, только если скрутит в бараний рог демона, которого они с Руби притащили сюда часа два назад.
Диспозиция была классическая: Сэм напротив пойманного демона, глаза в глаза, Руби с зажатым в руке ножом - за спиной у жертвы, так, чтобы не заступать в пределы круга-ловушки.
Винчестер сглотнул, тряхнул головой, медленно переводя дух и успокаивая дыхание. Это не первый демон в его новой практике - третий, и ни с одним до сих пор не было настоящей полноценной удачи. Всякий раз силы заканчивались то на середине, то и вовсе в самом начале, голову разрывало острой болью, и приходилось позволять "напарнице" просто добивать подопытного. Сэм зло стиснул зубы.
"Так не будет".
Он встретился взглядом с демоном, прикрученным к креслу, заметил, как в его глазах последовательно сменились равнодушие, насмешка, недоверие и, наконец, нечто, похожее на беспокойство. Сэм криво улыбнулся, отвесил противнику короткий полупоклон и начал, раньше, чем Руби подала знак.
- Сосредоточься, - прозвучал напряжённый голос демоницы. - Сэм, сосредоточься!
Винчестер нетерпеливо тряхнул головой, как будто хотел прогнать назойливую муху. Он и сам чувствовал, что рано, не следовало так торопиться: он не дал себе времени собраться, и теперь эмоции бурлили внутри наравне с той силой, которая гнула демонов, а то и перекрывали её. В голове гудел колокол, виски запульсировали жаром и нарастающей болью. Сэм судорожно свёл пальцы, словно хотел одним этим движением сдавить глотку демону. Черноглазого скрутило и стало выворачивать. Сэм коротко, сухо усмехнулся, наблюдая, как демон выкашливает из себя чёрный дым, становится бестелесными клубами. Это была радость или, по крайней мере, что-то очень близкое к ней. Винчестер на секунду вскинул глаза на Руби и увидел сквозь пелену боли, что лицо демоницы остаётся всё таким же обеспокоенным и тут же почувствовал, что теряет контроль над тем, из кого уже начал было вить верёвки. Наблюдать, как демон, буквально вырываясь из рук, возвращается обратно в тело одержимого, было даже хуже, чем слепнуть от окончательно разгулявшейся головной боли. Сэм сделал ещё одно отчаянное усилие, вкладывая в него всё, на что был способен, и тотчас перестал давить, опустошённый этим последним рывком. Мучительно застонав, Винчестер стиснул виски: перед глазами плыли чёрно-красные круги, настолько яркие, что за ними не было видно ни комнаты, ни тех кто в ней находился, из носа потекла кровь. Стон смешался с издевательским смехом демона, который не скрывал своей радости от посрамления экзорциста-новатора.
- Не смешно, - в голосе Руби прозвучало презрение пополам с досадой. Прозрел Сэм как раз вовремя, чтобы увидеть, как демоница всаживает нож в своего собрата.
Чуть позже в задней комнате он запивал таблетки эдвилла недопитым виски, а она говорила, что-то, похожее на слова ободрения. Сэм огрызнулся, и она в ответ перешла к разбору полётов: ему досталось и за нетерпеливость, и за неумение трезво оценивать свои силы, и за лишние эмоции, и за нежелание видеть за своей местью все сложные детали учёбы, на которую он решился.
- Ты бываешь настолько невнимателен, что иногда даже ведьмины мешочки, которые мы с тобой делаем, у тебя не всегда выходят так, как надо, а ведь это мелочь, - Руби оказалась прямо перед ним, заглянула в глаза, и Сэм вдруг, поддавшись внезапному порыву, крепко стиснул её плечи.
Многое можно было сказать и ещё больше сказать хотелось. Винчестер выдохнул со свистом, чувствуя, как постепенно отпускает головная боль, и сказал только то, что казалось самым важным:
- Руби, я понимаю. Всё понимаю, - с нажимом повторил Сэм. - Время, детали, терпение. Но мне этого мало, всего этого движения по шажку мало. Мне нужно больше, нужна сила, настоящая. Понимаешь?
Уже договорив, Винчестер сам удивился тому, как отчаянно и страстно прозвучали его слова. Так говорят, выпрашивая последний шанс, но ведь он, по сути, именно это и делал. В глазах Руби промелькнуло какое-то странное выражение, не то сочувствие, не то недоумение, потом она улыбнулась.
- Ты получишь всё, Сэм. Всё, что хочешь, - её рука мягко скользнула по его плечу. - Это ведь только первые практикумы нашего учебного курса.
Сэм прикрыл глаза и подумал, что, когда доберётся до своей мести и победы, именно эти первые дни учёбы вспомнит, как самые безнадёжные и мучительные.